100-летию никопольской милиции посвящается. Жизненные стандарты майора Шубина

100-летию никопольской милиции посвящается. Жизненные стандарты майора Шубина
Многое поменялось в нашей жизни, но неизменным остается вера в человека, носящего форму и погоны защитника правопорядка. И эта вера – награда тем, кто посвятил свою жизнь службе в органах.


Участковый и оперативный дежурный

Майор милиции в отставке Владимир Шубин вспоминает свое детство, наполненное грезами погонь и поимками преступников. Сегодня с твердой убежденностью он уверяет, что работа в милиции для него абсолютно все и что он ни на миг не пожалел о своем «детском» выборе…

Украинец Владимир Шубин родился в узбекском городе Коканде, где прошло не только его детство, но и лучшие годы романтической молодости. После службы в армии по направлению комсомола поступил сначала в Ташкентскую специальную среднюю школу милиции, а потом и в Ташкентскую высшую школу милиции МВД СССР (ныне Академия МВД республики Узбекистан).

– Отбор в высшую школу, готовившую для органов сотрудников с высшим юридическим образованием, был настолько высоким, что из 32-х посланцев из Ферганской области поступило лишь шестеро, – вспоминает Шубин. – Среди слушателей – туркмены, таджики, узбеки. Я с удовольствием учился на заочном факультете, одновременно работая участковым инспектором в Кокандском горотделе. Казалось бы, что работа рутинная: охрана общественного порядка и обеспечение общественной безопасности, профилактика и предупреждение правонарушений, но мне очень нравилось. Так традиционно сложилось, что участковый являлся олицетворением правоохранительных органов в целом, и я старался, чтобы жители видели во мне надежного и ответственного представителя государственной власти.

После окончания высшей школы меня направили в Фергану, но я стремился вернуться в родной город, где оставалась моя семья. И такая возможность появилась после рождения дочери. В Кокандском ГОВД мне предложили должность помощника начальника – оперативного дежурного.


Тройное убийство

– Запомнился один случай из того времени. Ночью поступает звонок: в густонаселенном многоэтажном районе возле школы горит машина. Прибыв на указанный адрес, мы действительно обнаружили пылающее авто. Вызвали пожарных, которые быстро потушили огонь, обильно залив машину пеной.

Но утром снова звонок: в сгоревшей машине два трупа. Ночью мы их не заметили, постольку все было в пене. Выезжаем повторно, прихватив следователя, судмедэксперта и т. д. Номера на машине были сняты, и хозяина автомобиля довелось определять по номеру двигателя. Дома его не оказалось, и только через три дня его труп был выловлен из Большого Ферганского канала.

Что же произошло накануне? Жила семья – мать, отец и две дочери-подростки. Мать посадили в СИЗО за спекуляцию, шло следствие. Поскольку женщине грозил реальный срок, возникла идея «похитить» ее во время мнимой операции. В «схему» были вовлечены милиционеры и врачи. Хирургу, который должен был провести фиктивную операцию, дали 20 тысяч рублей – огромную на то время сумму! На эти деньги можно было купить две престижные машины «Волга»!

Врач деньги взял, а вот «операцию» не сделал. План похищения сорвался. Вечером муж подследственной поехал к эскулапу на квартиру, чтобы забрать деньги. Во время потасовки брат хирурга, оказавшийся в гостях, тупым предметом ударил мужчину и убил. Бездыханное тело решили отнести в машину, но в автомобиле оказались дочери убитого. Братья их безжалостно душат, машину поджигают, а тело главы семьи сбрасывают в канал.

Делом о тройном убийстве занималась прокуратура из Ташкента. Фигуранты убийства получили большие сроки лишения свободы, а милиционеры-покровители были уволены из органов. Мне же долго снились обгоревшие тела девчушек…

100-летию никопольской милиции посвящается. Жизненные стандарты майора Шубина


Под грифом «секретно»

– А потом наступил 1989-й – год кровавого межэтнического конфликта в Ташкентской, Ошской и Ферганской областях Узбекистана. И сегодня, спустя десятилетия, все еще актуальным остается глубокое осмысление тех трагических событий.

А началось все не в мае 1989-го, а намного раньше – в декабре 1988-го. Тогда на многотысячном митинге в Ташкенте появились транспаранты: «Русские, уезжайте в свою Россию, а крымские татары – в Крым!». В феврале в Ташкенте узбеки-экстремисты уже в открытую нападали на граждан славянских национальностей. По городу распространялись листовки: «…если вы являетесь истинными сынами узбекского народа, ни в чём не уступайте русским… В Узбекистане им нет места!». В Ферганской области почти открыто проводилась запись в «добровольцы» будущих погромов.

Узбеки объединялись против других народов, поднимая вопрос об образовании Исламской Республики Узбекистан. До начала кровавых событий лидерам турок-месхетинцев предложили объединиться в «крепкий мусульманский союз», а когда те отказались, пригрозили расправами. По рукам пошла листовка: «Убивайте турок, иначе будете наказаны! Сегодня даст Бог – и загорится дом турка!».

На предприятиях Ферганской области почти в открытую стали изготавливать оружие: пики из арматуры, самодельные бомбы, бутылки с зажигательной смесью – в т. ч. и для будущей борьбы с органами правопорядка и с войсками!

Официальные документы того времени долго были под грифом «секретно», сегодня же этот «занавес» приоткрыт. И мы узнаем, что узбеки из руководящего состава области и республики знали о готовящейся резне, но умышленно ничего не сделали для спасения обречённых людей. Прокурор Ферганской области Атаджанов в одном из интервью объяснял, что руководство МВД Узбекистана и УВД Ферганской области «не пошло на крайности… из гуманных соображений». «Гуманность» эта обернулась разгулом бандитизма и гибелью многих ни в чём неповинных людей.


Резня в Коканде

– 25 мая начались уже массовые беспорядки. Прокурор республики объявил комендантский час, – продолжает вспоминать Владимир Шубин. – К нам прислали киевский военный полк, находившийся в Тбилиси. 6 июня я был на дежурстве. В этот день утром из автобуса обстреляли милицейский пост и военных. Милиции удалось догнать автобус и задержать тех, кто был в нем. Но к этому времени толпы агрессивно настроенных узбеков из окрестностей Коканда, вооруженные палками, арматурой и бутылками с коктейлем Молотова, прорвались в городские кварталы, населенные этническими меньшинствами, и устроили погромы. Дома турок уже были повязаны платками, так что чужаки знали, где живут месхетинцы. Начали гореть их дома, пролилась первая кровь.

Ближе к обеду центральная площадь Коканда была наполнена экстремистами, требующими, чтобы милиция отпустила задержанных накануне и выдала турок на расправу. К ним выехали первый секретарь горкома партии, секретарь исполкома и прокурор города. Но переговоры не были результативными, а когда представители власти сели в машины и уехали, буфером оказалась милиция. В горотдел полетели камни и бутылки с зажигательной смесью.

Телефон дежурной части был «красным» – звонившие просили помощи, но мы ничего не могли сделать, ведь сами оказались в окружении. Трижды были попытки захвата здания милиции, и трижды нам пришлось применять оружие. Среди правоохранителей убитых не было, только раненые, а вот разъяренная толпа понесла потери: 21 человек убит и 91 ранен.


События в Коканде принесли много горя. Убиты тысячи турок, русских и татар,
более двадцати тысяч турок-месхетинцев были изгнаны из Узбекистана,
покидали кров и другие национальности. Вынуждена была уехать и моя семья

Узбеки, «подогретые» наркотиками и алкоголем, жгли милицейскую технику и захватили пожарную часть, вспыхнул медицинский вытрезвитель… Бунтовщиков пытались усмирить слезоточивым газом «Черемуха», но облако, выпущенное из вертолета, распространилось по всему городу, в т. ч. и на горотдел.

Я трое суток «висел» на телефоне, координируя действия правоохранителей. Даже забыл, что у меня юбилейный день рождения – 35 лет. Семью предупредил, чтобы не ждали и на улицу не выходили.

Об обстановке в городе в Министерство внутренних дел республики я докладывал каждый час. А потом из Москвы позвонил генерал Шаталин: «Держитесь, помощь в воздухе!».

К вечеру в Коканд прилетели курсанты Пермского общевойскового военного училища во главе с начальником, Горьковской и Саратовской школ милиции, часть дивизии внутренних войск и 15 «малиновых беретов». Спецназ стал впереди военных и курсантов и применил метод «клина». Не используя оружия, бунтующая толпа была разделена на две части. Помню, что до глубокой ночи разгоняли тогда экстремистов.

100-летию никопольской милиции посвящается. Жизненные стандарты майора Шубина

Владимир Шубин (в центре) со своими коллегами во время службы в Коканде

Никополь – вторая родина

– Те события принесли много горя. Убиты тысячи турок, русских и татар, более двадцати тысяч турок-месхетинцев были изгнаны из Узбекистана, покидали кров и другие национальности. Вынуждена была уехать и моя семья.

Если бы не уехали, меня могли бы посадить. Как-то прихожу я домой, а мне жена говорит, что у нас был журналист. Много вопросов задавал, в том числе, знает ли она, кто дал команду стрелять. Позже стало ясно, что под видом журналиста у нас побывал сотрудник КГБ. После ферганских событий многие лишились постов и должностей.

В декабре 1989 года я уже работал в Никопольском городском отделе милиции, хотя личное дело из Коканда все не приходило – меня не хотели отпускать, видимо, «прижился». Мне предлагали работу и в Броварах, но мы выбрали Никополь – здесь живут наши родственники. Вот к ним и потянуло. Когда устраивался в горотдел, обещали сразу квартиру дать, но получил ее только через десять лет. Все это время пианино дочери в гараже хранили.

А работал я до выхода на пенсию старшим участковым инспектором на улице Шевченко. В моем подчинении – два опорных пункта, а в послужном списке – 89 обязанностей. С великим уважением вспоминаю своих коллег, с которыми съели не один пуд соли: капитана Сергея Хроновского, старших лейтенантов Сергея Ширнина и Олега Довбыша и др. Профессионалами они были, авторитет у населения имели. Жаль, что к сегодняшней полиции нет такого уважения, как было раньше к милиции. Все лучшее, что наработало наше поколение, разваливается. Правда, и отношение государства к правоохранителям стало совсем другое.

Владимир Шубин говорит, что если бы жизнь начать с нуля, то работал бы только в органах. Много настоящих и мужественных «полковников» довелось узнать, много переосмыслить, многому научиться и понять, что дороже чести и семьи нет. Сколько работал – не принимал двойных стандартов, о чем никогда не жалел. Да и сейчас стандарт у майора милиции в отставке Шубина один – его величество Закон.

 

Наталья РАЗУВАЕВА.

 

 

 





  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив